Главная

Личный прием («Утро России» № 082 (5027) от 10.09.15 г)

09.2015

Каждый вторник, четыре раза в месяц, Уполномоченный по правам человека проводит прием по личным вопросам. Прежде днем приема была пятница. Но Валерий Розов, пришедший на эту должность в прошлом году, изменил устоявшийся распорядок.

С пятницы накапливались вопросы, которые даже не кричат, а визжат, — комментирует Валерий Михайлович. -Их нужно было решать срочно: и медицинские, и судебные, и другие. А в пятницу, как правило, короткий рабочий день, никого не застанешь, потом пара выходных, в понедельник на предприятиях с утра планерки, инстанции не сразу приступают к деятельности. Работа начинается только ко вторнику.

И еще одно изменение нельзя не заметить. Прежде все посетители — и стар, и млад — поднимались на четвертый этаж без лифта. Теперь в этом же здании для приема выделена комната на первом этаже.

-11 лет к Уполномоченному люди поднимались по лестницам, — продолжает Розов, — нужно было срочно менять эту практику. Сначала организовали приемную в соседнем здании, а теперь получилось перенести ее в одно здание с аппаратом. В течение недели-другой сделаем пандус, чтобы и инвалиды могли подниматься на крыльцо. Нам подарили коляску, при необходимости будем выделять ее, чтобы максимально облегчить доступ на прием. Мы поменяли и время, и формат, потому что возлагаем на личный прием очень большие надежды. Особенно эффективными, на мой взгляд, являются приемы совместные. Мы провели уже такие с миграционной службой, с обществами инвалидов. В Доме офицеров флота с военной прокуратурой, командованием флота и всех видов Вооруженных сил принимали военнослужащих. Специалисты в этот день тут же подключали необходимые ресурсы, даже Москву запрашивали, отслеживали, где и как движутся очереди на жилье. Такие приемы бывают очень действенными.

А с чем обычно приходят к Уполномоченному по правам человека жители края?

На прием, где побывал ваш корреспондент, записались десять человек. В очередь подошли еще двое, неучтенных. Розов принимает всех. И всем пытается помочь. Частенько к нему приходят юристы и адвокаты, ведущие дела своих клиентов и вязнущие в многолетних проволочках. Когда закон вроде бы на стороне потерпевших, но на деле попранную справедливость никто не восстанавливает годами и даже десятилетиями.

Вот и на этот раз не обошлось без таких обращений. Речь об инвалиде I группы, который получил травму, защищая военный завод в Арсеньеве. Там была кража топливных средств. Гражданский человек погиб, у офицера проломлена теменная часть черепа. Сейчас он недвижим. На момент трагедии парню было 23 года, он окончил военное училище, женился, получил служебную квартиру. Молодая жена смогла продержаться в сложной житейской ситуации лишь четыре года. Забрав ребенка, она уехала к своим родным, а покалеченного защитника вынуждена была увезти к себе его мать. Ведь никаких восстанавливающих центров или хосписов для военных, получивших травмы на службе, у нас нет. Жилищные условия у матери были очень непростые: на 23 квадратах проживали семь человек, в аварийном доме без обеспечения удобствами. Мать обращалась в министерство обороны по поводу обмена квартиры в Новосысоевке на Артем. К сожалению, до настоящего времени данный вопрос не решен. А ведь с момента травмы прошло 19 (!) лет. И хотя пострадавший так и остался прописанным в той служебной квартире, но она выведена из обеспечения министерства обороны. А муниципалитет шлет семье официальные ответы, что за бывшим офицером никакой жилплощади не числится…

С жилищной проблемой уже не первый раз обращается и Валентин Сергеевич Геласимов. Ему 36 лет, работает газосварщиком. В семье семеро детей. Младший, совсем младенец, нуждается в лечении. Он на искусственном вскармливании. Несколько лет семья скиталась по съемным квартирам. Сейчас цены на аренду жилья во Владивостоке для них совершенно неподъемны. Жена с детьми выехала в поселок Новошахтинский. Там сняли частный домик. А глава семьи продолжает работать во Владивостоке, средств на жизнь катастрофически не хватает.

- В последнее время положение усугубилось, -рассказывает Валентин Сергеевич, — жена слегла, нуждается в постоянном уходе. Мы похоронили двоих старших детей, стоим на очереди как малоимущие, нуждающиеся в жилье. Есть справки и о болезни ребенка, и о нездоровье жены. Понимаю, что очередь на жилье во Владивостоке огромная, но ведь есть и исключительные обстоятельства.

- Большая семья, которой нужно искать жилье, — констатирует Розов. — Обращение принимаю, к Пушкареву устно обращусь еще. Буду просить за вас, чтобы максимально внимательно подошли к рассмотрению вашего заявления, чтобы выслушали, приняли какое-то решение. Возможно, выделить жилье из маневренного фонда.

- Как можно говорить о высокой рождаемости? — рассуждает Валерий Михайлович, когда за посетителем закрывается дверь. — Мы уже встречались с этой семьей. Нормальные, достойные родители, замечательные детишки растут. Но полноценной помощи от государства они получить не могут. Мало кто в наше время решается на многодетную семью.

За прием еще пара посетителей поднимет жилищный вопрос. Одна пострадавшая в рейсе, оставшаяся без кисти руки, случайно узнала, что, оказывается, у нее и ее дочери нет никакой прописки. Отец, создавший новую семью, выписал и дочь, и внучку из собственной квартиры. Дело несколько раз разбиралось в суде, но восстановить прописку не удается.

А в поселке Заводском 17-летняя сирота, которая с рождения была вписана в родительскую квартиру, осталась и без прописки, и без квартиры. Сотрудники паспортно-визовой службы требуют предоставить ордер, хотя девочка была вписана в поквартирную карточку, а ордер дает только право на вселение новоселов. Три года (с момента получения паспорта) длится тяжба, пока девочка временно зарегистрирована у своей тети.

- Воспитанников детских домов, сирот, оставшихся без жилья, в крае очень много, -поясняет ситуацию Валерий Михайлович. — Мы готовимся провести совместно со службами, которые занимаются этими проблемами, прием такой категории людей. Многие из них имеют на руках решения судов, стоят в очередях. Но проблема не решается годами. Сейчас мы обсуждаем эту тему, изучаем опыт других регионов. Хабаровчане, к примеру, обеспечивают всех выпускников детских домов жильем. Если нет собственных квартир, то, не снимая с очереди, предоставляют съемные. Оплачивают их из бюджетных средств.

Конечно, Уполномоченный по правам человека не может оказывать влияние на суд. Не случайно ведь символ правосудия — Фемида с повязкой на глазах.

Если различные ведомства и структуры начнут влиять на решения суда, то это уже будет не судебная система.

- Как только стал я Уполномоченным, — вспоминает Валерий Михайлович, — один из первых приемов провел в зоне. Человеку, который жаловался, что осужден несправедливо, при мне сказали, чтобы закрыл рот и не обманывал Уполномоченного. Теперь в законе есть строка. Администрация не имеет права слышать, о чем мы говорим с заключенными. И уже появились новые камеры со стеклянными дверями. Надзиратели имеют право смотреть, как идет беседа, но не имеют права слышать. Я довожу до суда вновь открытые обстоятельства. А нашим посетителям, потерпевшим поражение в районных и городских судах, мы напоминаем о судебной вертикали. Иногда помогаем с оформлением документов в Верховный и даже в Европейский суд.

В качестве наглядного примера Розов приводит позор прошлого столетия — Чикатило. Насильник и серийный убийца в конце концов был осужден и расстрелян. Но до него за эти же преступления расстреляли еще троих. Люди принимали смерть за чужое преступление. Пытались оправдаться, но ведь их никто не слышал.

О непростых трудовых спорах, об отказе в приеме на работу инвалиду, о конфликтах «отцов и детей», о соседских войнах, о бездействии полицейских, о бессилии судебных приставов, — о чем только не рассказывают Уполномоченному в этот день.

Вот Мария Шевердяева шесть лет назад заказала мебель у частного предпринимателя, заключила с ним договор, по условиям которого внесла предоплату. Потом еще заплатила S тысяч рублей за доставку этой мебели. Но мебели так и не дождалась. Обратилась по месту жительства в мировой суд Советского района. Присудили выплатить ей 62 тысячи. Исполнительный лист отправили в Ленинский район. Но приставы никак не могут найти того мебельщика. Соседка говорит, что он прячется, так как обманул не только Марию Матвеевну. Обратилась в полицию, чтобы разыскали. А там дали ответ, что нет состава преступления, поэтому разыскивать не будут.

- Вот такая постановка вопроса — это удар по государству, — считает Валерий Михайлович.

- Есть решение суда, на котором написано «Именем Российской Федерации». Приставы порой рассказывают, почему человек ничего не получит. А такого не должно быть. Если решение суда не исполняется, значит, нужно снова и снова возвращаться к нему. В крае поменялся главный пристав, и я буду просить его вернуться к этому вопросу.

Первый прием в сентябре прошел спокойно, без слез и криков, без коллективных обращений (бывает, что по одному вопросу приходят большие группы). Валерий Розов внимателен ко всем, в каждом видит уважаемого человека, каждому готов помочь. Рядом с ним на приеме сотрудники аппарата. Двое непосредственно в кабинете, остальные принимают оперативное участие по мере необходимости. За дверью приемной сидит у компьютера юрист, оформляющий официальные заявления к Уполномоченному и помогающий переписать неправильно оформленные документы. Вот, к примеру, 83-летнему Павлу Антоновичу Кокарю суд отказал в приеме искового заявления. В официальном ответе указаны ошибки, из-за которых документ не принят.

- Полиция направила меня в суд, — жалуется Павел Антонович. — Мне очень трудно, я плохо вижу, хожу-хожу, а толку нет. От мирового судьи мне дали бесплатного адвоката. Но она написала все неправильно. Где теперь ее искать, я не знаю.

Сотрудники аппарата Уполномоченного понимают, что времени на поиски горе-адвоката нет, сроки поджимают, нужно успеть подать иск в оставшиеся дни. Но поскольку есть образец заявления и уточнения суда, что необходимо исправить, они готовы помочь старику сами. Приводят в соответствие это заявление, с которым Павел Антонович снова отправляется в суд.

О профессионализме адвоката (назначенного судом же) никто даже не рассуждает. Здесь к такому привыкли.

Часть посетителей, что называется, ошиблись дверью. В крае сегодня работают еще двое уполномоченных: по защите прав предпринимателей Марина Шемилина и по правам ребенка Анна Личковаха. В начале года все трое подписали соглашение о распределении обязанностей. Но иной раз люди даже не знают, что есть и другие адреса, кроме приемной на улице Русской, 17/1.

Признаюсь, что и я не просто так пришла на личный прием к Валерию Михайловичу. Несколько лет наша редакция пытается помочь обитателям барака на улице Давыдова, 31 во Владивостоке. В прошлом году мы даже делали совместный выезд в этот дом с Уполномоченным и его аппаратом. Понимаю, что бедствующих в крае чрезвычайно много. Но меня волнует судьба оставшихся в живых старух, которые всю жизнь прожили в этих стенах без всяких удобств и даже воды, ожидая обещанного расселения. Не буду вдаваться в подробности. Газета восемь раз публиковала корреспонденции на эту тему.

В день приема меня порадовали хорошей новостью. Одна из обитательниц барака уже оформляет свой переезд в благоустроенное жилье. Валерий Михайлович твердо пообещал довести дело о расселении жителей барака до конца.

 
Лариса ТИМОХИНА

«Утро России» № 082 (5027) от 10.09.15 г

 

Официальный сайт Уполномоченного по правам человека в Приморском крае